Золотые ворота Владимира – единственное сохранившееся белокаменное сооружение, входившее в «большую» оборонительную систему столицы русского Северо-Востока. Они и остатки земляных валов —  всё, что сохранилось от «Нового города» конца XII века. При этом на своём историческом пути к нынешнему состоянию они утратили важнейшие элементы конструкции – надвратный храм, «золотые» створы проезда и зубцы боевой площадки; зато сохранился основной массив воротной башни – собственно, само «тело» ворот, удерживающее их общий масштаб, архитектурный стиль и первоначальную форму. Сегодня «Российские древности» — во Владимире. 

Существует версия, что Золотые ворота Андрея Боголюбского были не первыми Золотыми воротами во Владимире. «Краткий Владимирский летописец» XVI века (по содержанию близкий к Троицкой летописи), указывает на существование Золотых ворот Владимира Мономаха, построенных в 1108 или 1118 году: «В лето 6666 (1158). Княз великий Андрей Юрьевичь заложи церковь святую Богородицю в Володимере. И потом седе в Киеве на великомь княженье Всеволод Ярославич, и бысть у него 2 сына, Володимер Манамах да Ростислав. Посемь взя великое княжение Володимер Всеволодичь и приде в Залешьскую землю и постави град другый Володимерь и осыпа спом и постави церковь камену святого Спаса да Золотые ворота, за 50 лет [вероятное чтение: за 40 лет] до великыя Богородица церкви, и ины мнози церкви постави древяны, и посади наместници, и поиде в Киев». Видимо, Золотые ворота Владимира Мономаха, если они действительно существовали, были «древяны» и стояли в каком-то другом месте; вряд ли на них была надвратная церковь, иначе в летописи это было бы отмечено.

При князе Андрее Боголюбском († 1174) во Владимире, ставшем столицей северо-восточной («Залесской») Руси, развернулось обширное строительство. Возводился княжеский замок в Боголюбове и одновременно обустраивался детинец в старом «Мономаховом» городе. Территория Владимира, скромного провинциального поселения, была значительно расширена на запад и на восток, а по новой городской границе были воздвигнуты укрепления: земляной вал с деревянной стеной и воротными башнями. При этом сохранялись старые защитные рубежи и ворота, оказавшиеся теперь внутри Нового города.

Наружные городские ворота служили ключевыми узлами обороны и одновременно соединяли город с внешним миром. На западе были расположены главные ворота Владимира – Золотые, на востоке – Серебряные, на юге, со стороны реки Клязьмы – Волжские, на севере – Оринины (Иринины) и Медные. Все эти названия упоминаются в летописях, в том числе – в описаниях штурма города монголами в феврале 1238 года.

Кроме белокаменных Золотых ворот, как уже сказано, никаких других воротных башен во Владимире не сохранилось, и каких-либо следов от них так и не найдено, поэтому их место определяется весьма предположительно. При этом наибольшие сомнения вызывает местоположение северных ворот – Медных и Орининых. В Воскресенской летописи рассказывается, что в 1238 году монголы ворвались в город «отъ сѣвръныя стороны отъ Лыбеди ко Орининымъ воротомъ и къ Мѣдянымъ», то есть,  ворот предполагается двое. По Львовской же летописи это, похоже, одни и те же ворота с разными названиями: «тако же и отъ Лыбѣди во Оринины ворота, въ Меденые». Во всяком случае, можно заключить, что упомянутые ворота (одни или двое) выходили в сторону реки Лыбедь, образующей в XII веке северную границу города и названной так по аналогии с известной рекой в Киеве: Владимир, по замыслу местных князей, тем самым заявлял претензию на «киевский» (столичный) культурно-политический статус.

План города Владимира. Источник: Бунин 1900, 54


Достоверно известно о существовании во Владимире Серебряных ворот, расположенных со стороны Боголюбова и отстоящих по прямой от Золотых ворот более чем на 2 километра. Серебряные ворота, безусловно, входили в общий градостроительный план Андрея Боголюбского; так, Ипатьевская летопись сообщает: «Князь же Андрѣи бѣ городъ Володимѣрь силно устроилъ, к нему же ворота златая доспѣ, а другая серебромъ учини». Если Золотые ворота служили западной опорной точкой визуального каркаса города, то Серебряные (вероятно, тоже белокаменные) – его восточным акцентом. В символическом смысле Золотые и Серебряные ворота тоже составляли пару: золото – это символ Христа, «Солнца правды», а серебро – символ Богоматери, её чистоты и непорочности. Через эти восточные ворота во Владимир доставили из Боголюбова тело убитого заговорщиками князя Андрея, как сообщается в «Повести» о его убиении, включённой в упомянутую Ипатьевскую летопись. Вероятно, именно эти ворота в более поздних источниках названы Андреевскими; на основании этого сообщения некоторые исследователи (например, Н. Н. Воронин) предполагали, что на Серебряных воротах была надвратная церковь в честь апостола Андрея Первозванного – небесного покровителя князя Андрея. Почти с полной уверенностью можно сказать, что это неверное предположение: если на Серебряных воротах и был надвратный храм, то вряд ли он был посвящён святому Андрею, поскольку такое посвящение уже имела надвратная церковь (1160/1161) Боголюбовской княжеской резиденции. Поэтому, скорее всего, ворота именовались Андреевскими в память о князе Андрее Боголюбском. Серебряные ворота были разрушены монголами во время штурма 1238 года; какие-то их остатки, видимо, ещё сохранялись до конца XVIII века.

Здравой кажется мысль, что от городских ворот непременно должна начинаться значительная дорога. Действительно, Серебряные ворота вели в княжеский замок Боголюбов, Волжские – к речному пути Клязьма-Ока-Волга, Золотые – в недавно построенную Московскую крепость, Оринины, скорее всего, – в Юрьев-Польский (Юрьевская дорога с XII века не менялась и начиналась на севере, как раз от Нового города). По логике, Медные ворота должны были открываться в сторону Суздаля; однако известно, что в XII веке в Суздаль ездили через восточные Серебряные ворота, т. е. через Боголюбово, затем поворачивая на север. Посему вопрос о назначении Медных ворот (если они существовали) остаётся открытым.

Ворота зимой


При этом ориентация Золотых ворот не до конца понятна. Не на Москву же ориентировался Владимир своим парадным въездом! Возможно, это был визуальный ответ Киеву, от которого князь Андрей отвернулся ещё в 1155 году и которому бросал вызов, выставив своё заглавное городское сооружение в условно «киевском» направлении. Может быть, это было воспроизведение царьградской пространственной системы: в Константинополе Золотые ворота расположены именно с западной стороны, хотя в Иерусалиме – с восточной, а в Киеве – с южной.

Золотые ворота в Киеве. «Фантастическая реконструкция» над подлинными остатками ворот.


Русские летописи ничего не сообщают о закладке Золотых ворот. Надо полагать, что их начали строить по единому плану Андрея Боголюбского одновременно с новой (внешней) крепостью и Успенским собором, т. е. в 1158 году: «Въ лѣто 6666. Заложи Андрѣй князь въ Володимери церковь камену святую Богородицю <…> и городъ заложи болiй» (Лаврентьевская летопись); «Въ лѣто 6666. Князь великiй Андрей Юрiевичь заложи Володимери церковь святую Богородицу Успенiе каменну, объ единомъ версѣ. <…> Тогда же и городъ болшей заложи» (Тверская летопись). При этом прямое соотношение между Золотыми воротами и Успенским собором заключается не только в общей дате начала их постройки: ширина проездной арки ворот (20 греческих футов) равна ширине центрального нефа Успенского собора (как и в Киеве пролёт Золотых ворот равен по ширине среднему нефу собора Святой Софии), что ещё раз подтверждает единство замысла Андрея Боголюбского и подчёркивает смысловую и физическую связь всех его владимирских сооружений.

Окончанием стройки стало освящение надвратной церкви Положения риз Богородицы в 1164 году: «Въ лѣто 6672. Священа бысть церкы на Золотыхъ воротѣхъ, Володимери. Въ то же лѣто заложена бысть церкы Спаса святаго, въ Володимери». В некоторых летописях, по указанию П. А. Раппопорта, освящение храма отнесено к 1163 году. При этом у Василия Татищева обнаруживается явно ошибочное известие о том, что в 1195 году «во Владимирѣ на златыхъ вратахъ заложена церковь зачатiя святыя Богородицы Маiя 30 дня». Скорее всего, это сообщение следует отнести к церкви на воротах княжеского детинца, посвящённую Иоакиму и Анне, родителям Богоматери. И храм Положения Ризы, и храм святых Иоакима и Анны (наряду с Успенским собором, храмами Рождества Богородицы в Боголюбове и Покрова на Нерли) входят в единую символическую систему особого посвящения города Владимира попечению Богоматери.

Княжеский знак (тамга) князя Ростислава на Золотых воротах. XII век. Источник: Тимофеева 2002, 16


Печать с тамгой князя Андрея Боголюбского. XII век. Ср.: Михеев 2017, 34.


Камень-известняк для владимиро-суздальского белокаменного строительства брали под Москвой, в карьерах близ сёл Мячкова, Тучкова и Домодедова. Интересно, что для возведения Золотых ворот, судя по всему, использовался материал, заготовленный ещё раньше начала княжения во Владимире Андрея Боголюбского. Дело в том, что на одном из блоков кладки воротной башни обнаружен княжеский знак (тамга) старшего брата князя Андрея – Ростислава (Николая) Юрьевича († 1150/1151), хотя поначалу этот знак ошибочно связывали с Андреем Боголюбским. Ростислав по поручению отца занимался хозяйственными и управленческими делами в Суздальской земле, в том числе и заготовкой строительного камня. Однако принадлежность найденного клейма всё же является во многом гипотетической; так, тамга, полностью совпадающая с княжеским знаком Ростислава Юрьевича, найдена в Смоленске и принадлежит, видимо, другому Ростиславу, жившему заметно позже, – зятю Всеволода Большое Гнездо Ростиславу Рюриковичу, сыну киевского князя Рюрика. Во «Владимирском летописце» сообщается: «Въ лѣто 6697 <…> князь великии Всеволод отда дщерь свою Верхуславу за Ростислава Рюриковичя Бѣлугороду, мѣсяца июля 30 день». То ли Ростислав Рюрикович, бывая в гостях у тестя, отметил своё присутствие тамгой на стене Золотых ворот, то ли геральдические знаки двух Ростиславов загадочным образом совпали.

Падение Золотых ворот. Миниатюра Лицевого летописного свода XVI в.


Окончание строительства Золотых ворот было отмечено экстраординарным событием – трагедией и торжеством одновременно. В Лицевом летописном своде XVI века передана история о падении только что возведённых ворот, под обломками которых оказались погребёнными 12 человек: «И еще извисть мокра сущи, и ту народу многу сшедшуся зрети красоты ихъ, и врата падошася, под ними же дванадесять человекъ камениемъ засыпа». Эту катастрофу изображает одна из миниатюр Свода. Однако, скорее всего, эта иллюстрация неточна: упала не сама башня, а створы ворот, как о том повествуется в «Сказании о чудесах Владимирской иконы Богородицы» (вторая пол. XII в.). В «Сказании» происшествие с Золотыми воротами описано как последнее (десятое) чудо от иконы: «Князь благородный Андрѣй създа Златая врата къ празднику Святыя Богородица, глаголя къ бояром: “Егда снидутся людие на праздникъ и врата узрят”. Бывшу же празднику, и снидеся народ къ вратом, бѣ бо еще не суха извисть въ вратѣх. Абие же вънезапу истръгшися от стѣнъ врата, и падоша на люди, и покрыша 12 мужа. Се же слышавъ, князь Андрѣй начатъ съ въздыханием молитися къ иконѣ Пресвятѣй Богородици: “Госпоже Пречистыа Владычице, аще сих ты не избавиши, азъ бо грѣшний повиненъ быхъ смерти сихъ”. И посла боярина своего дати все на потребу мертвымь. Он же приѣхавъ, и вьзяша врата, и видиша всѣх сущих под враты живых и здравыхъ. И, се слышавъ, князь Андрѣй рад бысть. И, се чюдо видѣвше, народ чюдишася». Так Владимирская икона Богородицы – «палладиум» Владимирской Руси – оказалась связана и с Золотыми воротами Владимира.

Среди специалистов по древнерусской архитектуре существует мнение о том, что во второй половине XII века во Владимире работал некий галицкий зодчий, который раньше построил церкви Юрия Долгорукого в Переславле-Залесском и Кидекше; если это так, то, видимо, как раз данный мастер руководил строительством Золотых ворот во Владимире.

Владимир. Золотые ворота. Проездная арка. Источник: Косточкин 1969, ил. 2


Владимир. Золотые ворота. Проездная арка. Современное фото


Архитектура Золотых ворот ставит это сооружение в один ряд с постройками Юрия Долгорукого, отца Андрея Боголюбского: стиль проездной башни ещё чрезвычайно лаконичен, пластически строг и пространственно сдержан. Впрочем, и само её крепостное назначение требовало аскетизма, воинственной мощи и не слишком располагало к обилию резного узорочья. Прямоугольная в плане воротная башня, сложенная из отлично отёсанных каменных квадров, образована двумя стенами-пилонами – южным и северным, изначально упирающимися в торцы земляного вала. Между пилонами расположен проезд с полуциркульным арочным сводом высотой почти 14 м и шириной 5,3 м; при этом башня, по археологическим наблюдениям, за свою историю успела врасти в землю на 1,5 м. Внутренние стены проезда профилированы шестью рёбрами-лопатками с простым карнизом наверху; выше карниза лопатки продолжаются на своде арки. Примерно посередине арочного проезда, ближе к западу (то есть к внешней стороне «города»), через проезд перекинута перемычка такого же арочного очертания; в основании её сохранились опоры для навесных петель воротных створов; тут же обнаруживаются глубокие врубки в камне – для засова.

Владимир. Золотые ворота. Аксонометрия. Источник: Воронин 1949, 208


Над перемычкой ворот в кладке стен проездной арки сохранились неглубокие квадратные углубления, предназначавшиеся для крепления брёвен, поверх которых настилался тёс для боевой площадки над створами ворот. В южной стене воротной арки на уровне перемычки находится дверной проём – выход на боевой настил изнутри башни. Для подъёма к этому выходу в южном пилоне ворот со стороны города был устроен вход на лестницу, прорезанную в толще башенной стены; эта внутристенная лестница состоит из 64 крутых ступеней и перекрыта коробовым ступенчатым («ползучим») сводом. На середине подъёма лестница прерывается, образуя небольшую площадку, с которой и устроен выход на боевой настил над перемычкой ворот.

Владимир. Золотые ворота. Разрез южной стены. Источник: Воронин 1949, 209


На западном косяке проёма, ведущего с лестницы на боевой настил, сохранились граффити – процарапанные на белом камне значки, по преимуществу в виде крестиков; среди них читается слово «Гюргич», то есть «Георгиевич». Можно предполагать, что эта надпись появилась во время осады Владимира монголами в феврале 1238 года, когда защитники города увидели с Золотых ворот среди завоевателей пленённого московского князя Владимира Георгиевича – сына владимирского князя Георгия (Юрия) Всеволодовича. Лаврентьевская летопись сообщает: «Въ лѣто 6745. <…> Тое же зимы взяша Москву Татарове, и воеводу убиша Филипа Нянка за правовѣрную хрестьяньскую вѣру, а князя Володимера яша руками, сына Юрьева, а люди избиша отъ старьца и до сущаго младенца; а градъ и церкви святыя огневи предаша». Князья Всеволод и Мстислав узнали брата, «и вси гражане плакахуся, зряща Володимера». После отказа владимирцев сдаться князь Владимир Юрьевич был убит у них на глазах перед Золотыми воротами.

Золотые ворота. Граффити в проёме двери при выходе на боевую площадку. Источник: Тимофеева 2002, 23.


Далее лестница ведёт сквозь «тело» ворот на верхнюю боевую площадку. Возможно, она в этой части освещалась с помощью окна, подобного тому, которое изображено на миниатюре Лицевого летописного свода XVI в. в сцене падения ворот. В древности наверху была открытая галерея по периметру башни, ограждённая зубчатым парапетом; судя по миниатюрам Лицевого летописного свода и Радзивиловской летописи, верхняя боевая площадка немного нависала над основным массивом воротной башни. На «Чертеже» 1715 года наверху башни перед надвратной церковью также заметен выступающий двухступенчатый парапет. Выяснить, каков в действительности был верх башни, вряд ли когда-нибудь удастся, поскольку этот верх перестроен из кирпича и превращён в закрытую галерею с небольшими окнами вместо открытой площадки с зубчатым бруствером.

Владимир. Чертёж 1715 года (вверху). Золотые ворота на Чертеже 1715 года (внизу). Источник: Воронин 1946, 150; Тимофеева 2002, 24


В устройстве всего комплекса Золотых ворот рационально решена сложная инженерно-конструктивная задача: тяжесть от надвратной церкви, передающая силы распора на пилоны, погашалась плотно примыкавшими с обеих сторон массами земляной насыпи. Это позволяло как можно выше и просторней раскрыть арочный свод, а саму башню сделать подчёркнуто вертикальной и «стройной». Кстати, этот комплекс не имеет прямых или хотя бы близких аналогий во всей архитектуре европейского Средневековья.

Внутренняя поверхность проездной арки, скорее всего, была расписана: в 1988 году реставраторы обнаружили 12 фрагментов фресковой росписи. Оставить на открытом воздухе уникальные фрески Золотых ворот не решились и для сохранности закрыли их известковой побелкой.

Вид со стороны валов.


Створы Золотых ворот были дубовыми, окованными снаружи листами золочёной меди, возможно, украшенными «золотой наводкой» по гравированному рисунку в технике «огненного золочения». В этой технике исполнены более поздние врата собора Рождества Богородицы в Суздале (XIII в.) и Васильевские врата Софийского собора в Новгороде (1336). Благодаря этим сверкающим створам всё сооружение и получило название Золотых ворот.

Однако именование главных владимирских (как ранее и киевских) ворот Золотыми объясняется не просто наличием золочёных створов и позолоченного купола надвратного храма. Золотой цвет и в декоре ворот, и в их наименовании играл большую символическую роль. При этом золото расшифровывалось не просто как знак богатства, роскоши или политического (столичного) статуса; оно выступало здесь традиционным сакральным символом – как образ сверхъестественного света (передающегося в том числе и в иконе), как символ Бога: «Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы» (1 Ин 1:5).

Вид со стороны валов


За предельной ясностью форм, монолитностью белокаменной массы, лаконизмом художественного языка Золотых ворот скрыто сложное многофункциональное сооружение, в котором зодчий попытался соединить трудно сочетаемые характеристики: эффективную в действии военно-оборонительную башню с двумя уровнями боя и надёжной защитой, «триумфальную арку» для торжественных процессий и надвратную церковь, выражающую собой метафизические смыслы. Таким образом, Андрей Боголюбский сделал во Владимире то же, что Ярослав Мудрый сделал в Киеве: создал многофункциональное и многозначное сооружение, призванное стать основным градостроительным символом подобия русского города Иерусалиму и Константинополю («второму Иерусалиму») с их Золотыми воротами. Наличие только одной пары воротных створов, присутствие фресок на своде проездной арки, отсутствие герсы (падающей решётки) и подъёмного моста свидетельствуют о том, что оборонительная роль ворот имелась в виду, но не была единственной или самой важной. Золотые ворота были задуманы прежде всего как парадный, триумфальный въезд в город, как первая, вступительная часть его общего «столичного» архитектурного облика.

Однако же и оборонительное значение ворот не было забыто их строителем. Башенный массив был активно выдвинут вперёд, за линию валов и позволял держать под фронтальным и фланговым обстрелом с верхней площадки значительные участки предлежащей территории, а также стен и рва по сторонам башни. Через ров настилался деревянный мост, который при необходимости мог просто сжигаться. Боевая эффективность воротной башни была подтверждена во время штурма города монголами в 1238 году. Захватчики стали главным станом именно против Золотых ворот, с напольной стороны города; видимо, здесь планировался главный удар. Но когда 7 февраля начался общий штурм города по всему периметру, прорваться через главные ворота, судя по всему, так и не удалось. Из Лаврентьевской летописи мы узнаём, что монголы «взяша градъ до обѣда» (имеется в виду внешняя линия укреплений, «Новый город» Андрея Боголюбского), при этом «отъ Золотыхъ воротъ у святаго Спаса внидоша по примету черезъ городъ», то есть через деревянную стену; «а сюдѣ отъ сѣверныя страны отъ Лыбеди ко Орининымъ воротомъ и къ Мѣдянымъ, а сюдѣ отъ Клязмы къ Волжьскымъ воротомъ, и тако вскорѣ взяша Новый градъ». Согласно Львовской летописи, «Татари начаша пороки рядити и ко граду приступати; и внидоша, стѣну выбившу <у> Златыхъ вратъ». Таким образом, деревянные стены Владимира были проломлены нападавшими, но белокаменные Золотые ворота под покровом надвратного храма устояли.

Монголы врываются во Владимир через стену рядом с Золотыми воротами. Миниатюра Лицевого летописного свода. XVI в.


Гибель города Владимира в 1238 году ещё одним – трагическим – образом сопоставила его Иерусалиму: «Боже! язычники пришли в наследие Твоё, осквернили святый храм Твой, Иерусалим превратили в развалины; трупы рабов Твоих отдали на съедение птицам небесным, тела святых Твоих – зверям земным; пролили кровь их, как воду, вокруг Иерусалима, и некому было похоронить их» (Пс 78:1–3). Та же участь постигла и Владимир. При этом, как и в ветхозаветные времена, военная катастрофа была воспринята в качестве урока свыше и праведного возмездия за неправду: владимирские князья признают, что «си вся наведе на ны Богъ грѣхъ ради нашихъ». Летопись сообщает об общем покаянии горожан: «И бысть плачь великъ въ градѣ <…> грѣхъ ради нашихъ и неправды; за умноженье безаконiй нашихъ попусти Богъ поганыя, не акы милуя ихъ, но насъ кажа, да быхомъ встягнулися отъ злыхъ дѣлъ».

Е. И. Дешалыт. Взятие Владимира войском хана Батыя. 1972. Военно-историческая экспозиция в Золотых воротах


Надвратная церковь, поставленная на Золотых воротах, была посвящена Положению Риз Богородицы, что продолжало киевскую и константинопольскую традицию особого почитания Девы Марии и Её реликвий – ризы и пояса; к этой традиции причастен и Новгород: надвратный храм на главной проездной башне Кремля – Пречистенской – посвящён Положению пояса Богородицы (1195). В предании об Успении Божией Матери сообщается, что через три дня после Успения гроб Богородицы был открыт, но вместо тела в нём лежали только погребальные ризы. По другой версии, Дева Мария накануне Успения завещала свои ризы двум вдовицам, и те получили по части Её одежд. Кроме того, существует отдельное предание о поясе Богородицы, который Она передала апостолу Фоме, ставшему свидетелем Её вознесения. Согласно большинству средневековых источников, местом хранения реликвий Богородицы был Влахернский храм в Константинополе, куда они в 471 году были торжественно перенесены из Иерусалима и положены в специально построенную на территории храма ротонду Агиа Сорос («Святая Гробница»). Это, кстати, та самая ротонда, в которой в 910 году святой Андрей Юродивый во время богослужения увидел стоящую на воздухе Богоматерь, распростёршую над молящимися свой защитный покров; а праздник Покрова и иконография этого праздника утвердились именно на Руси – во многом благодаря стараниям князя Андрея Боголюбского, построившего и первый храм в честь Покрова недалеко от своей резиденции на Нерли.

Положение Честной Ризы Пресвятой Богородицы во Влахернах. Москва, ок. 1620.


Посвящения древнейших русских надвратных церквей Ризам Богоматери было далеко не случайным и имело фундаментальное идеологическое обоснование. В Византии, от которой Русь приняла христианскую веру, одеяниям Богородицы присваивалась важная градозащитная роль; примеры, подтверждающие эту роль, многократно встречаются в византийской литературе, повествуется о спасительном действии Риз при нападении врагов на Константинополь. Так, например, в 626 г. при нашествии аваров город был спасён с помощью ризы, которую вместе с образом Спаса Нерукотворного вынесли на городскую стену, после чего вражеские корабли погибли. Подобным образом описывается и нападение на Царьград русских дружин в 860 г., только при этом омофор погружали в воду: начался сильнейший шторм, разбивший корабли Аскольда и Дира. Эта подробность не встречается в текстах патриарха Фотия, непосредственного участника событий, но появляется в более поздних византийских источниках, например, в «Хронике» Георгия Амартола, переведённой впоследствии на славянский язык, откуда она попадает в «Повесть временных лет» и становится на Руси важнейшим эпизодом предания о Ризе Богородицы.

Чудесное спасение Фотием Константинополя при помощи Ризы Богоматери. Фреска из Успенского Княгинина монастыря. Владимир, 1648.


В связи с этим эпизодом праздник Положения Риз кажется особенно уместным для крепостного храма: в надвратной церкви Золотых ворот Риза как бы неотлучно пребывает с воинами гарнизона и незримо осеняет главную башню и примыкающую к ней крепость. Градозащитная тематика буквально пронизывает тексты праздника (см.: Минея. Месяц Иулий. Во 2 день. Положеніе честныя ризы Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы во Влахернѣ):

«Градъ, почитающій Тя и по долгу славящій, ограждаеши, Всепѣтая, ризою Твоею честною отъ безбожныхъ, Чистая, иноплеменникъ, отъ глада же, и труса, и междоусобныя брани всегда, Дѣво Неискусобрачная, и сего ради славитъ Тя, Пресвятая Богоневѣсто, человѣковъ Помощнице»;

«Ризу честную Твою, Богоблагодатная Владычице, даровала еси граду Твоему, богатство неотъемлемо; покровъ же, и славу, и необориму стѣну, и исцѣленій сокровище, и чудесъ источникъ приснотекущій, пристанище же спасительное обуреваемымъ всегда»;

«Богородительнице Чистая, чтущій Тя градъ глада, труса же и озлобленія всякаго спасай, и языческаго нахожденія, и сопротивнаго вреда».

Чудесное спасение Фотием Константинополя при помощи Ризы Богоматери. Радзивиловская летопись, XV в. Л. 10.


Выбор Андреем Боголюбским посвящения для надвратной церкви главных владимирских ворот следовал общей грандиозной программе – освящения Владимирской земли особым, разносторонне осмысленным почитанием Богородицы. Праздники Богородичного цикла и посвящённые им храмы последовательно и наглядно выражали идею покровительства свыше, сугубого предстательства Божией Матери за князя, княжество и столицу, возводимую таким образом в достоинство, равное Киеву, Константинополю и Иерусалиму.

Надвратный храм осенял въезжавших в город и как бы держал въездной проём под своим покровительством. Однако его первоначальный внешний вид нам доподлинно не известен. Существующее здание лишь замещает древнее сооружение, мало напоминая формы белокаменного зодчества XII века. Общая композиция «ворота-храм», а также конструкция самого храма, скорее всего, повторяли киевский образец (для средневекового градостроительства следование образцу было традиционным). Во Владимире, как и в Киеве, на воротную башню был поставлен небольшой четырёхстолпный храм крестово-купольного типа. При этом, без сомнения, по материалу, стилю и пропорциям церковь Ризположения полностью принадлежала традициям владимиро-суздальского зодчества с его «аристократизмом», изяществом и практически идеальной гармонией форм.

Выступление князя Всеволода Юрьевича из Владимира в 1181 г. против Святослава Всеволодовича Киевского. Радзивиловская летопись, XV в. Л. 228. Воротная башня условно изображена круглой, а храм – шатровым.


Анализ сохранившихся архитектурных, графических и документальных материалов дал возможность владимирскому архитектору-реставратору А. В. Столетову в 1960-х годах выполнить проект реконструкции надвратной Ризположенской церкви и всего здания городских ворот. Согласно этому проекту, церковь на Золотых вратах представляла собой обычный для своей эпохи крестово-купольный храм, где две пары внутренних столпов, соединённых арками, поддерживают купол и арочные своды, образуя внутренний объём в виде равностороннего пространственного креста. Четыре крестчатых в плане столпа составляли подкупольный квадрат строгой геометрической формы. План всего здания тоже был близок к квадрату, с востока дополненному тремя алтарными нишами-апсидами. Расстояние между столпами в два раза превышало расстояние между столпами и стенами, то есть центральный неф церкви был в два раза шире, чем каждый из боковых.

Владимир, Золотые ворота. Высота вала дана произвольно. Реконструкция А. В. Столетова. 1966. Источник: Тимофеева 2002, 25


Согласно исследованиям А. В. Столетова, для планировки храма зодчий применил мерную маховую сажень – 176,4 см, четвёртая часть которой (локоть) равна 44,1 см. Два локтя составили толщину стен и столпов, четыре локтя – ширину боковых нефов, а восемь локтей – сторону подкупольного квадрата и одновременно диаметр купола. Наружная ширина надвратной церкви равна двойной ширине арочного пролёта ворот. Пропорции плана определяют подчёркнуто вертикальные размеры объёма и фасада. По такой простой, несколько статичной формуле строились храмы Юрия Долгорукого. Хотя, надо отметить, некоторые специалисты (например, А. Ю. Виноградов) предполагают, что по своему плану и декору надвратная церковь на Золотых воротах была совершенно типична для архитектуры Андрея Боголюбского и принадлежит к тому же типу, что и храм Покрова на Нерли.

Золотые ворота на монете Банка России


В западной части храма, скорее всего, помещался балкон-хоры, как и в других владимиро-суздальских белокаменных храмах. Барабан со шлемовидным куполом поднимался на высоту, равную его диаметру, т. е. стороне подкупольного квадрата. При этом общая высота храма до верха купола достигала 17 метров. Внутрь церкви вели три портала. Наружных пластических украшений было, вероятно, немного – лишь пояс геометрического орнамента на барабане и, может быть, аркатурный пояс на середине высоты стен. Относительно зубчатого парапета церковь располагалась асимметрично: была несколько сдвинута к востоку, внутрь города, освобождая место для боевой площадки. Пол церкви был, вероятно, устлан поливными керамическими плитками, обломки которых встречены в шурфе у ворот. Над проездной аркой в киотах с двух сторон размещались иконы: Божией Матери – с запада, Христа Спасителя – с востока.

Надвратный храм главной крепостной башни, скорее всего,  имел по преимуществу символическое значение: церковная служба в нём не была регулярной и носила, скорее, экстренный характер – как молебен в случаях общего бедствия.

Золотые ворота ночью


Храм Положения Ризы Богородицы дошёл до нас полностью перестроенным и потерявшим свой первоначальный облик. Очевидно, первые утраты и повреждения его конструкции могли произойти при осаде 1238 года и сопутствующих пожарах. Следующие починки и ремонты насколько возможно поддерживали ветшающую древнюю конструкцию на протяжении нескольких веков, и лишь в начале XIX в. верх башни и в особенности надвратная церковь подверглись радикальной перестройке. Вот основные этапы процесса изменения её облика:

(1) В феврале 1238 г. Золотые ворота выдержали штурм монгольских захватчиков. Именно с запада, с равнинной стороны был направлен главный удар. Здание ворот, безусловно, пострадало при осаде Владимира, но насколько – неизвестно. Во всяком случае, уже в XV в. оно потребовало капитального ремонта.

(2) В Ермолинской летописи сказано, что в 1469 году «въ Володимери обновили двѣ церкви камены, Воздвиженiе в торгу, а другую на Золотыхъ Воротехъ, а предстательствомъ Василья Дмитреева сына Ермолiна». В это время Василий Ермолин уже был известным строителем и подрядчиком, перестроившим часть стены Московского Кремля. Строил он и церкви: так, в 1469 г. одновременно с исполнением владимирского заказа он построил каменную трапезную в Троице-Сергиевом монастыре, а в следующем году собрал из руин Георгиевский собор в Юрьеве-Польском. В 1472 г. Ермолин возглавил артель, приступившую к созданию нового Успенского собора в Московском Кремле, однако впоследствии вынужден был отказаться от заказа, который передали Аристотелю Фиораванти.

(3) Возможно, Золотые ворота затронул и ремонт, предпринятый после большого городского пожара 1536 г., когда крепость восстанавливал «государев горододелец» Истома Курчев.

(4) В 1641 г. известный московский зодчий Антипа Константинов составил смету на починку Золотых ворот, однако сами работы состоялись гораздо позже. В «Описи городам» 1678 года Золотые ворота и надвратный храм описаны ещё как сильно руинированные; ясно, что к этому времени реставрационные работы и не начинались. Ремонт ворот и храма состоялся только в 1691–1695 гг., о чём известно из «Росписного списка Владимира», где сообщается, что церковь на воротах «построена вновь, и по указу святейшего патриарха та церковь освящена». Патриарх Адриан освятил её в 1695 году.

Ворота на почтовой марке России. Регулярный выпуск


Ремонт состоял, очевидно, лишь в замене кровли и главки; вероятно, тогда же открытый зубчатый бруствер превратили в галерею-паперть, перекрыв тёсом. Церковной кровле была придана форма невысокого четырёхскатного шатра, что отражено на упоминавшемся выше «Чертеже 1715 года». Такой Ризположенская церковь оставалась ещё почти столетие, и такой запечатлел её рисунок 1764 года – панорама «Вид города Владимира от Москвы с приезда к северо-западу», единственный сделанный с натуры рисунок древних Золотых ворот. Эту панораму первоначально выполнил подполковник А. И. Свечин, посланный в 1764 г. Сенатом для обследования лесов Казанской губернии. Из этой экспедиции он вывез 28 панорам «случившихся по тракту городам», в числе которых оказался и Владимир. Подобные панорамы в то время не столько рисовали, сколько снимали с помощью специальной камеры-обскуры, что обеспечивало почти документальную точность изображения. В 1766 году рисунок Свечина был откорректирован с точки зрения правильности передачи перспективы М. И. Махаевым, а в 1769 г. с исправленного рисунка гравёром А. Колпашниковым был сделан офорт.

Свечин А. И., Махаев М. И., Колпашников А. Я. Вид города Владимира от Москвы с приезда к северо-западу. Рис. 1764. Исправ. 1766. Офорт 1769. Новгородский государственный областной музей-заповедник. № НГМ КП 12438/3 РГ-72


На рисунке / гравюре ворота выглядят как высокая прямоугольная башня. Над проездной аркой различима перемычка, над нею – углубление-киот для иконы. На уровне перемычки по сторонам едва заметны узкие окна или ниши, наверху башни – окна крытой галереи. На западном фасаде отчётливо прорисованы вертикальные линии, которые можно квалифицировать за лопатки, делящие фасад на три прясла. В настоящее время никаких следов этих лопаток нет. На башне изображена церковь, так же, как и башня, разделённая на три прясла, каждое с арочным верхом. В каждой её закомаре – по одному окну. Церковь перекрыта высокой четырёхскатной кровлей, напоминающей шатровую, с главкой на барабане.

Владимир, Золотые ворота в сер. XVIII в. По рис. 1764 г. Источник: Тимофеева 2002, 30


(5) В июле 1778 года во Владимире случился сильнейший пожар, при котором сильно пострадали и без того ветхие Золотые ворота. 1 сентября 1779 г. власти города под руководством генерал-губернатора графа Романа Воронцова подали «Доклад о восстановлении Золотых ворот и церкви на них». План ремонта был составлен владимирским губернским архитектором Николаем фон Берком и «архитектурии поручиком» Александром Гусевым; к плану прилагалась и смета на 9044 рубля. Чертежи фон Берка и Гусева являются скорее обмерными, чем проектными; во всяком случае, сейчас в них трудно различить наличное и планируемое. В частности, неясно, контрфорсы изображены как имеющиеся или как проектируемые. План второго этажа изображает четырёхстолпный миниатюрный храм, совершенно совпадающий по типу и стилю с храмами Юрия Долгорукого. Прясла на фасаде башни не показаны; нет ниш / окон по сторонам арки; окна в закомарах имеют полуциркульное завершение; на барабане проработан обычный для белокаменных храмов орнаментальный карниз, главка шлемовидная. Однако этот проект не был реализован (за исключением, может быть, устройства контрфорсов).

Фасад Золотых ворот. Чертёж Н. фон Берка и А. Гусева, 1779. Источник: Тимофеева 2002, 35


Планы Золотых ворот (внизу) и надвратного храма (вверху). Чертёж Н. фон Берка и А. Гусева, 1779. Источник: Тимофеева 2002, 34


(6) В 1795 году губернский архитектор Иван Чистяков составил «Прожект учинённой в плане и фасаде для укрепления и возобновления древнего здания, состоящего в городе Владимире у земляного валу, под названием Золотых ворот и находящейся сверх оных церкви». Согласно этому «прожекту», церковь следовало разобрать, вместо контрфорсов пристроить к углам ворот «каменные башни с приличными к ним павилионами, кои как для подкрепления, так и для украшения <…> служить могут»; затем надо было «соорудить» церковь заново «в знак достопамятности по прежнему её расположению». По сторонам воротной башни предполагалось построить «два корпуса, из коих один для кардегардии, а другой для питейного дому»; проезд надо было устроить по сторонам ворот, снеся примыкающие участки вала, главные же ворота «могут оставаться единственно на случай крестного хода или для какового особливо торжественного въезда».

«Прожект» Ивана Чистякова. Фасад (слева) и план (справа). 1795. Источник: Воронин 1949, 213


«Прожект» Ивана Чистякова, как видно из чертежа и описания, не только предполагал реставрацию Золотых ворот, но и преследовал градостроительную цель – создание нового архитектурного ансамбля с Золотыми воротами в центре. Поэтому, например, боковые пристройки со шпилями, достаточно случайные для самих ворот, становятся оправданными в общем проекте площади. Здесь они поддержаны приёмом «отражения» в соседних зданиях левого и правого флангов на поперечной оси Золотых ворот.

Предложение Чистякова так и не было реализовано целиком. По неизвестной причине (скорее всего за неимением денег) кардегардия и питейный дом не были построены. Надвратная церковь была не восстановлена, а полностью перестроена в бесстолпном варианте. Внутри вновь построенных круглых башен сохранились старые контрфорсы, которые, скорее всего, были возведены ещё при фон Берке по его проекту. Облицовка верха башни была переложена – с запада из белого камня, а с востока из кирпича. Год завершения работ и освящения церкви точно не известен; исследователи называют разные даты: 1801, 1806, 1810. Вполне вероятно, что надвратная церковь была перестроена даже не по проекту Чистякова, а по проекту губернского архитектора А. Н. Вершинского, занимавшего должность с 1800 по 1811 г., хотя этот тезис пока не имеет подтверждения. Также есть мнение, что храм был перестроен по проекту Е. Я. Петрова в 1827 году. При этом престол надвратного храма был освящён во имя Положения Ризы Господней, а не Ризы Богоматери; иначе говоря, символическая связь с Влахернской церковью Константинополя была утрачена, сменившись символической связью с Успенским собором Московского Кремля: праздник Положения Ризы Господней связан именно с московским Успенским собором, в котором эта Риза была положена в 1625 году.

(7) В XIX веке церковь и ворота периодически ветшали и ремонтировались. В пристройках что только не размещалось: и лавки, и «пробирная палатка», и склад инструментов, и полицейское отделение, и квартиры, и арестантские камеры, и архив городской управы. Храм практически не использовался по назначению. В 1858 году в честь 700-летия начала постройки Золотых ворот глава храма была вызолочена «усердием владимирского первой гильдии купца Петра Васильевича Козлова». В 1865 г. открытый внутрь купол надвратной церкви был заложен и по закладке написано изображение Святой Троицы «усердием купца П. В. Дуйкина»; тогда же был обновлён иконостас.

Наконец, последний план перестройки Золотых ворот – самый катастрофический – не был реализован. Согласно проекту строительства владимирского водопровода (инженер – К. К. Дилль, «продюсер» – городской голова и почётный гражданин А. А. Никитин, 1864) в надвратном храме планировалось разместить резервуар для воды. «Владимирские губернские ведомости» писали о том, что проект даёт прекрасную возможность «употребить ныне бесполезное здание на необходимое общественное дело». Осуществлению этого прогрессивного намерения помешал протест более вменяемых граждан Владимира, а также несчастный случай: при прокладке водопроводных труб в районе Золотых ворот обрушилась земля, и одного рабочего задавило насмерть.

Ныне Золотые ворота по-прежнему производят впечатление мощи и изящества одновременно, хотя этому впечатлению сильно мешают поздние пристройки. Верх воротной башни завершают окна крытой галереи-паперти, над которыми возвышается надвратная церковь с одинаково решёнными западным и восточным фасадами, выпуклой кровлей и золочёным куполом.

В настоящее время (уже более полувека) Золотые ворота находятся в ведении Владимиро-Суздальского музея-заповедника. В надвратной церкви располагается военно-историческая экспозиция, что перекликается с эпическим архитектурным обликом здания, с героическим прошлым памятника и города. Центральное место в экспозиции занимает диорама, изображающая штурм города войском хана Батыя в феврале 1238 года (художник Е. И. Дешалыт, 1972). В экспозиции также представлено оружие, воинское снаряжение, обмундирование, знамёна и боевые награды разных эпох (XIII–XX вв.). Сейчас экспозиция в Золотых воротах закрыта на реставрацию до 2025 года.

Золотые ворота вместе с другими памятниками в составе владимиро-Суздальского музея-заповедника внесены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.


Текст: Сергей Аванесов

Следите за нашими публикациями во ВКонтактеТelegramОдноклассникахЖивом Журнале и Яндекс.Дзен

Литература:

Аверинцев С. С. Золото в системе символов ранневизантийской культуры // Византия. Южные славяне и древняя Русь. Западная Европа. Искусство и культура. Москва, 1973. С. 43-52.

Бунин А. И. К исторической топографии города Владимира на Клязьме // Труды Владимирской учёной архивной комиссии. Кн. 2. Владимир, 1900. С. 39–54.

Вагнер Г. К. Старые русские города. Справочник-путеводитель. Москва, Лейпциг, 1980.

Виноградов А. Ю. Зарождение и развитие феномена надвратных храмов в византийском мире // Византийский временник. 2018. Том 102. С. 249–273.

Воронин Н. Н. Социальная топография Владимира XII–XIII вв. и “чертёж” 1715 г. // Советская археология. 1946. Т. 8. С. 145–174.

Воронин Н. Н. Оборонительные сооружения Владимира XII в. // Материалы и исследования по археологии древнерусских городов. № 11. Т. 1. Москва, Ленинград, 1949. С. 201–243.

Воронин Н. Н. Зодчество Владимиро-Суздальской Руси // История русского искусства. Т. 1. Москва, 1953. С. 340–395.

Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси ХII–ХV веков. Т. 1: ХII столетие. Москва, 1961. С. 128–148.

Воронин Н. Н. Владимир. Боголюбово. Суздаль. Юрьев-Польской. Москва, 1967.

Выголов В. П. Архитектура Московской Руси середины ХV века. Москва, 1988. С. 71–74.

Выголов В. П. Надвратные храмы древней Руси (проблемы эволюции и происхождения) // Памятники русской архитектуры и монументального искусства: Столица и провинция. Москва, 1994. С. 3–36.

Высоцкий С. А. Золотые ворота в системе оборонительных укреплений древнего Киева // Древнерусский город. Киев, 1984. С. 24–29.

Голицын С. М. Сказания о белых камнях. Москва, 1980.

Древнерусское градостроительство Х–ХV веков / Общ. ред. Н. Ф. Гуляницкого. Москва, 1993.

Гусева О. Г. О створах Золотых ворот во Владимире // Архитектурное наследство. Вып. 59. Москва, 2013. С. 12–25.

Дудорова Л. В. Новые данные о местонахождении древних ворот в древнем городе Владимире // Советская Археология. 1980. № 4. С. 281–284.

Заграевский С. В. Историческая топография домонгольского Владимира. Москва, 2016. URL: http://rusarch.ru/zagraevsky45.htm.

Заграевский С. В. К уточнению реконструкции Золотых ворот во Владимире. URL:http://www.zagraevsky.com/goldengates.htm.

Ильинский П. В. О реставрации Золотых Ворот в г. Владимире // Труды Владимирской учёной архивной комиссии. Кн. 10. Владимир, 1908.

Иоаннисян О. М. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XIII вв. // Дубов И. В. Города, величеством сияющие. Ленинград, 1985. С. 140–181.

Карпов А. Ю. Андрей Боголюбский. Москва, 2014.

Косточкин В. В. Крепостное зодчество Древней Руси. Москва, 1969.

Лицевой летописный свод XVI века. Кн. 5. Москва, 2014.

Лицевой летописный свод XVI века. Кн. 11. Москва, 2014.

Маслов В. М. К истории строительства Золотых ворот во Владимире // Средневековая Русь. Москва, 1976. С. 201–203.

Маштафаров А. В. Боголюбский в честь явления Боголюбской иконы Божией Матери (Рождества Богородицы) монастырь // Православная энциклопедия. 2002. Т. 5. С. 465–471.

Минея. Июль. Ч. 1. Москва, 2002.

Михеев С. М. К проблеме атрибуции знаков Рюриковичей // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. 2014. № 4 (58). С. 45–63.

Михеев С. М. Княжеские печати с тамгами и атрибуция знаков Рюриковичей XI–XII в. // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. 2017. № 4 (70). С. 17–41.

Повесть об убиении Андрея Боголюбского / Пер., комм. В. В. Колесова // Библиотека литературы древней Руси. Том 4. Санкт-Петербург, 1997. С. 206–217.

Полное собрание русских летописей. Т. 1. Санкт-Петербург, 1846.

Полное собрание русских летописей. Т. 2. Санкт-Петербург, 1843.

Полное собрание русских летописей. Т. 7. Санкт-Петербург, 1856.

Полное собрание русских летописей. Т. 15. Санкт-Петербург, 1863.

Полное собрание русских летописей. Т. 20. Санкт-Петербург, 1910.

Полное собрание русских летописей. Т. 23. Санкт-Петербург, 1910.

Полное собрание русских летописей. Т. 30. Москва, 1965.

Раппопорт П. А. Русская архитектура X–XIII вв. Каталог памятников. Ленинград, 1982.

Раппопорт П. А. Зодчество древней Руси. Ленинград, 1986.

Рычка В. М. «Город Ярослава»: символическое содержание летописного образа // Ярослав Мудрый и его эпоха. Москва, 2008. С. 153–166.

Свиньин П. Златые врата во Владимире на Клязьме // Отечественные записки. 1824. № 51. С. 3–14.

Седов Вл. В. Новый Иерусалим в надвратных храмах Византии и древней Руси // Новые Иерусалимы. Иеротопия и иконография сакральных пространств / Под. ред. А. М. Лидова. Москва, 2009. С. 544–584.

Сиренов А. В. Житие Андрея Боголюбского // Памяти Андрея Боголюбского. Москва, Владимир, 2009. С. 207–240.

Сказание о чудесах Владимирской иконы Богородицы / Пер., комм. В. П. Гребенюка // Библиотека литературы древней Руси. Т. 4. Санкт-Петербург, 1997. С. 218–225.

Солнцев Н. И. Концепт «Нового Иерусалима» в строительной инициативе Андрея Боголюбского // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2012. № 4 (1). С. 275–281.

Столетов А. В. О реконструкции памятников владимиро-суздальского белокаменного зодчества // Памятники истории и культуры. Вып. 1. Ярославль, 1976. С. 81–87.

Татищев В. Н. История Российская с самых древнейших времён. Кн. 3. Москва, 1774.

Тимофеева Т. П. Архитектурный облик г. Владимира по рисунку 1764 г. // Памятники культуры. Новые открытия. Москва, 1994. С. 548–558.

Тимофеева Т. П. Золотые ворота во Владимире. Москва, 2002. 64 с.

Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памятники // Исторический архив. 1951. Т. 7. С. 207–253.

Торшин Е. Н. Новая находка древнерусской надписи и изображения княжеского знака в Смоленске // Stratum plus. 2000. № 6. С. 248–253.

Янин В. Л. Княжеские знаки суздальских Рюриковичей // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1956. Т. 62. С. 3–16.

Сергей Аванесов, 2024

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *